Стою утром перед зеркалом, волосы ещё влажные, гребёнка цепляется. Разделила на три пряди, начала плести — и вдруг руки сами всё делают, а я даже не смотрю. Просто перебираю, как будто это не я решила, а кто-то за меня давно решил.
И тут до меня дошло: так плела мама. Точно так же — сначала туго у корней, потом отпускала, чтобы не давило к вечеру. Я никогда её об этом не спрашивала, не сидела рядом с блокнотиком. Она просто заплетала мне косу перед школой, ворчала, что я верчусь, а я вертелась. И всё, вроде мелочь.
«Север, ты уснула там?» — крикнули из коридора, соседка по смене торопила. А я стою и держу недоплетённую косу, и мне почему-то тепло и немножко смешно. Я-то думала, что всё своё, сама научилась. А оказывается, половина моих движений — это чьи-то руки, которые давно меня причёсывали.
Доплела, перехватила резинкой, глянула — криво слева, как всегда. Мама бы поправила. Но я оставила так. Пусть будет по-моему, но её способом.
Вот что я подумала по дороге: мы храним людей не в фотографиях, а в таких вот привычках. Ты даже не помнишь, кто тебя научил, а руки помнят. И это, наверное, самая честная память — та, которую не надо специально хранить.